Альберти.
Concinnitas — закон созвучия

Леон Баттиста Альберти (1404–1472) — флорентийский гуманист, один из универсальных умов раннего Возрождения. Художник, поэт, юрист, музыковед, математик, криптограф. Сын богатого банкира. Получил классическое образование в Падуе и Болонье — читал по-латыни Цицерона и Витрувия в подлиннике.

В 1452 году он закончил трактат «De re aedificatoria libri X» — «Десять книг о зодчестве». Это первый со времён Витрувия (I в. до н.э.) полноценный архитектурный трактат в Европе. На тот момент Палладио ещё не было на свете — он родится через пятьдесят шесть лет. Альберти писал в пустоту: пятнадцать столетий западная архитектурная мысль молчала, и он первый снова заговорил.

Я читаю Альберти в английском переводе Джакомо Леони (Giacomo Leoni), Лондон, 1755 — это академический эталон, на который ссылается английская архитектурная традиция. На латыни оригинал издан в 1485 году — через тринадцать лет после смерти автора.

Книга VI, глава II. Определение красоты.

Сначала — самое известное определение красоты в западной архитектуре. Альберти даёт его в Книге VI, главе II:

«Красоту я определяю как созвучие всех частей в любом предмете, в котором она проявляется, — столь соразмерных и связанных между собой, что ни добавить, ни убавить, ни изменить ничего невозможно без того, чтобы стало хуже.» Альберти, «Десять книг о зодчестве», книга VI, глава II · перевод Leoni 1755

В латинском оригинале — одно слово, которого нет ни в одном языке мира кроме латыни: concinnitas. Это специальный термин Альберти. Дословно — «созвучие», «согласие», «гармоническое прилегание». От латинского cano — «петь», того же корня, что cantus («пение») и cantata.

Красота — это пение всех частей в один голос. Не украшение, не декорация, не стиль. Соразмерность. Согласие. Связь. Эта фраза — фундамент всей последующей классической архитектуры: и Браманте, и Микеланджело, и Палладио, и Иниго Джонс, и Карло Росси, и современные классицисты — все они строят то, что Альберти определил как concinnitas.

Книга IX, глава V. Архитектор берёт правила у музыкантов.

В девятой книге Альберти переходит от общего к конкретному. Если красота — это созвучие, то где взять правила соразмерности? И тут он говорит фразу, которая определит всю архитектурную математику следующих пятисот лет:

«И я всё больше и больше убеждаюсь в истинности слов Пифагора, который сказал, что природа неизменно действует одной и той же постоянной аналогией во всех своих делах. Из этого я заключаю, что те же числа, которыми созвучие звуков ласкает наш слух — это те самые числа, которые радуют наш глаз и наш разум. Поэтому мы возьмём все наши правила пропорций у музыкантов, которые являются величайшими знатоками этого рода чисел.» Альберти, книга IX, глава V · перевод Leoni 1755

Перечитайте эту цитату ещё раз. Это первый в Европе текст, который прямо говорит: пропорции в архитектуре нужно брать у музыкантов. Не из геометрии. Не из вкуса. Из теории музыкальных интервалов Пифагора.

Это центральное предложение, без которого не было бы ни Палладио, ни всей последующей классической архитектуры. Палладио в 1570 году — это применение того, что Альберти сформулировал теоретически в 1452.

Какие именно числа.

В следующих главах Альберти выписывает все музыкальные интервалы и их числовые отношения. Я собрал их в таблицу:

Это прямо те числа, которые Палладио через 118 лет применит в Книге I, главе XXI «Четырёх книг об архитектуре» — описывая семь форм комнат. Кварта — квадрат с третью. Квинта — полтора квадрата. Октава — двойной квадрат. У Альберти — теория, у Палладио — практика.

Цепочка из четырёх звеньев.

Если выстроить всю западную традицию пропорций в цепочку — получится так:

Альберти — это узловая точка цепочки. До него — разрозненные намёки и утраченные тексты. После него — четыреста лет систематической классической архитектуры по единому правилу: пропорция должна быть музыкальной.

Параллель с русскими саженями и индийскими шастрами.

Самое удивительное — то же самое независимо обнаружили в других цивилизациях. Об этом я писал в двух других эссе цикла. Но здесь стоит свести всё в одну таблицу:

Три цивилизации, между которыми не было обмена. Одна и та же математика. Это не совпадение и не мистика. Это природное свойство пропорций, которое неизбежно открывает любая зрелая школа архитектуры. Альберти первый в Европе записал это явно. Виталий Пилецкий и Виталий Кащеев — продолжают эту мысль на русской почве, в другом материале.

Что меняет это в практике.

Когда клиент спрашивает меня: «Почему ваш дом красивый, а у соседа — нет?» — я могу ответить точно, без размытых слов. Потому что у моего дома части в соразмерности, а у соседского — нет. Потому что мои пропорции — это созвучие, а соседские — диссонанс. Это не вкус. Это поддающаяся измерению математика.

Альберти даёт мне критерий, по которому я могу проверить любой проект: можно ли в нём что-то добавить, убавить или изменить так, чтобы стало лучше? Если да — concinnitas нет, проект сырой. Если нет — concinnitas есть, проект законченный.

Это и есть критерий завершённости. Не «мне нравится». Не «похоже на то, что в журнале». А попробуйте что-нибудь убрать. Если становится хуже — значит, всё на своих местах. Если становится лучше или одинаково — значит, было лишнее, и стройка ещё не закончилась.

«Concinnitas — это пение всех частей в один голос.» Альберти, 1452

Это рабочее правило, которое я ставлю на каждый проект. Шестьсот лет — а правило работает. И будет работать ещё столько же, потому что оно — про природу человеческого восприятия, а не про моду.